Неточные совпадения
Говорят вон, в Севастополе, сейчас после Альмы, [После поражения русской армии в сражении на реке Альме 8 сентября 1854 г. во время Крымской войны (1853–1856).] умные-то люди уж как боялись, что вот-вот атакует неприятель открытою силой и сразу возьмет Севастополь; а как увидели, что неприятель правильную
осаду предпочел и первую параллель открывает, так куды, говорят, обрадовались и успокоились умные-то люди-с: по крайности на два месяца, значит,
дело затянулось, потому когда-то правильной-то
осадой возьмут!
Запорожцы не любили иметь
дело с крепостями, вести
осады была не их часть.
— Но, государи мои, — продолжал он, выпустив, вместе с глубоким вздохом, густую струю табачного дыму, — я не смею взять на себя столь великую ответственность, когда
дело идет о безопасности вверенных мне провинций ее императорским величеством, всемилостивейшей моею государыней. Итак, я соглашаюсь с большинством голосов, которое решило, что всего благоразумнее и безопаснее внутри города ожидать
осады, а нападения неприятеля силой артиллерии и (буде окажется возможным) вылазками — отражать.
С интересом мы наблюдали эту борьбу. Кто кого одолеет? Удастся ли муравьям проникнуть в улей? Кто первый уступит? Быть может, с заходом солнца враги разойдутся по своим местам для того, чтобы утром начать борьбу снова; быть может, эта
осада пчелиного улья длится уже не первый
день.
Я остановился в Grand Hotel'e, где во время
осады помещался госпиталь, и во всех коридорах стоял еще больничный запах. Зато было дешево. Я платил за большую комнату всего 5 франков в сутки. Но через несколько
дней я перебрался в меблированные комнаты тут же поблизости, на бульвар Капуцинов.
Потом, через год, много через два года, и он пришел опять в прежнее свое настроение, но тогда на него жалко было смотреть. Весь его мир сводился ведь почти исключительно к театру. А война и две
осады Парижа убили, хотя и временно, театральное
дело. Один только театр"Gymnase"оставался во все это время открытым, даже в последние
дни Коммуны, когда версальские войска уже начали проникать сквозь бреши укреплений.
По городу грянула весть, что крест посадили в кутузку. У полиции весь
день собирались толпы народа. В костеле женщины составили совет, не допустили туда полицмейстера, и после полудня женская толпа, все в глубоком трауре, двинулась к губернатору. Небольшой одноэтажный губернаторский дом на Киевской улице оказался в
осаде. Отец, проезжая мимо, видел эту толпу и седого старого полицмейстера, стоявшего на ступенях крыльца и уговаривавшего дам разойтись.
— Он самый-с. В земстве-с, да-с. Шайку себе подобрал… разночинцев разных… все места им роздал, — ну, и держит уезд в
осаде. Скоро дождемся, что по большим дорогам разбойничать будут. Артели, банки, каммуны… Это дворянин-с! Дворянин, сударь, а какими
делами занимается! Да вот батюшка лучше меня распишет!
Разумеется, оно далеко не может сравниваться ни с положением фельдмаршала во время военной кампании, ни даже с положением гарнизонного прапорщика во время
осады Севастополя; но личный взгляд следователя может придать всякому мало-мальски важному
делу интерес, не изъятый своего рода тревожных ощущений.
Проходили
дни, недели, а
осада Очакова не подвигалась вперед.
Среди праздников и разного рода чудачеств проводил время
осады главнокомандующий, казалось, забывая о
деле, а между тем часто в самом разгаре пира делал распоряжения, поражавшие всех своею обдуманностью и знанием расположения предводимых им войск.
— Как? — сказал удивленный де Линь. — А Кинбурнская победа… отплытие флота… неужели все это ни к чему не послужит?.. Я скакал
день и ночь. Меня уверяли, что вы начали
осаду!
В сем городе находилось до трех тысяч войска и до семидесяти орудий. С таковыми средствами можно и должно было уничтожить мятежников. К несчастию, между военными начальниками не было ни одного, знавшего свое
дело. Оробев с самого начала, они дали время Пугачеву усилиться и лишили себя средств к наступательным движениям. Оренбург претерпел бедственную
осаду, коей любопытное изображение сохранено самим Рейнсдорпом.
При первой
осаде Азова ему стало скучно, и он старался как-нибудь поскорее покончить
дело, чтобы возвратиться в Москву, к своим обыкновенным удовольствиям.
Мало того, Петр не усомнился поручить ему инженерные работы даже при первой
осаде Азова, где уже
дело было не шуточное.
Действия их под Азовом даже и ему казались нелепыми; «все шло так беспорядочно и небрежно, — говорит он об
осаде Азова, — что мы как будто шутили, вовсе не думая о важности
дела» (Устрялов, том II, стр. 238).
Через
день после второго штурма решено было — снять
осаду Азова.
После того, насмотревшись на голландские и английские корабли, Петр, по собственным словам его, всю мысль свою уклонил для строения флота, и «когда за обиды татарские учинилась
осада Азова, и потом оный счистливо взят, по неизменному своему желанию не стерпел долго думать о том, — скоро за
дело принялся» (Устрялов, том II, приложение I, стр. 400).
Не выходя из Кракова, Суворов принялся оканчивать разные в окрестностях
дела. Он захватил небольшой укрепленный городок Затор, принял капитуляции от нескольких конфедератских начальников, оставивших конфедерацию, предпринял
осаду Тынца и Ланцкороны.
— Бог весть! Послушник его Финоген мне сказывал, что он пишет какое-то сказание об
осаде нашего монастыря и будто бы в нем говорится что-то и обо мне; да я плохо верю: иная речь о наших воеводах князе Долгорукове и Голохвастове — их
дело боярское; а мы люди малые, что о нас писать?.. Сюда, боярин, на это крылечко.
В следующие
дни прорыты апроши [Апрош — ров, траншея, подход.] с трех сторон залива, в котором стоял остров с замком; на берегу зашевелилась земля; поднялись сопки, выше и выше; устроены батареи, и началась
осада; двадцать
дней продолжалась она.
Несмотря на это, хладнокровие Шереметева, принявшего на себя управление
осады, не изменялось: он знал, с кем имеет
дело.
— Вот в первый раз приход хочет быть умнее своего пастора! Я не глупее других; знаю, что делаю, — сказал он с сердцем и, сидя на своем коньке, решил: быть брачному торжеству непременно через двадцать
дней. Никакие обстоятельства не должны были этому помешать. — Только с тем уговором, — прибавил он, — чтобы цейгмейстер вступил в службу к Великому Алексеевичу, в случае
осады русскими мариенбургского замка и, паче чаяния, сдачи оного неприятелю. — Обещано…
На
днях начнется его
осада.
Для уничтожения этих неприятностей, мы, бывшие в
осаде, объявили осадившему нас Петрусю, что сдаемся на условия, им предложенные, но для приведения всего в ясность нужно Ивану Афанасьевичу слезть вниз и кончить все
дело.
Благо неведущим. Знание, говорят, старит, а мы каждочасно молодеем. «Изба моя с краю, ничего не знаю» — успокоительнее этого девиза выдумать нельзя. Особливо ежели жить с умом, то можно даже деньги при помощи этого девиза нажить. Вот, например, владелец двух кабаков, которые держат меня в
осаде справа и слева, — тот только и говорит: «Не нашего, сударь, это ума
дело». Говорит и стелет да стелет кругом паутину…
Ты прав;
Отца пример перед собою видеть —
То счастье для меня, и лучшей доли
Я б не желал, как только научиться
Ему в великом
деле помогать.
Но не легко дается та наука,
А праздным быть несносно. Ты ж успел
Узнать войну, ты отражал
осаду,
Ты слышал пушек гром, пищалей треск,
Вокруг тебя летали ядра…